Интервью с фотографом, художником-монументалистом, одним из кураторов фестиваля научного стрит-арта «Графит Науки» Яниной Болдыревой, которая рассказала о своей новой фотокниге. Подробнее о Янине, ее творчестве, а также о современном сибирском искусстве читайте в нашем интервью.


- Янина, расскажите про вашу новую книгу

- Я начинала её как фотокнигу. Но сейчас она наполовину фотокнига, а наполовину книга с рисунками. Ещё там тексты будут, можно назвать их стихами, я их называю просто тексты. Наверное, это фотозин или артзин. Тема странная – это путешествие лирического героя в зону дискомфорта, экстремальные условия, в состояние выживания. Там есть разные составляющие: выживание как просто выживание и выживание как выживание души. Основная особенность дизайна будет в том, что есть развороты с фотографиями – ты открываешь, у тебя фотография, но этот лист двойной, ты разрываешь и у тебя будет рисунок. Эта книга направлена на действие, на разрушение. И там уже внутри рисунки и кое-где тексты, это такая как бы вторая грань. Ты смотришь на снимок, он тебе о чём-то говорит, в основном там загадочные снимки или снимки-инверсии. Это ход чтобы создать ощущение, что мир как бы перевёрнут. Я думала, что это будет история про Сибирь, реальность, которая далеко от всего. Поэтому там встречаются сибирские мотивы – лагеря, морозы.

- Для вас какую-то особую роль играет снег?

- Да, он мне нравится, но это просто эстетическая такая штука. Мне нравится, что ничего нет, такое слияние внешнего и внутреннего, такая пустота, из которой что-то торчит, но в целом всё индифферентное, и особенно по отношению к тебе. Равнодушие природы, внешней среды. Человеку же очень нравится, когда он в центре, а тут тебе природа говорит – нет, мы все едины, сейчас всех засыплем снегом. Ну и красиво, конечно. Объекты очень выгодно выглядят на фоне белого снега. Высокие облака, снег – такой лайтбокс получается. Но такая фотография, она достаточно понятна для людей. Есть уже традиция, например, в американской фотографии. Такая отстраненность – снимаешь без эмоций и обозреваешь мир. Хотя я стараюсь придумать что-то своё, но это всё равно вырастает из этой традиции. И этот язык людям понятен.




- Содержание вашей книги продиктовано условиями жизни. Какие особенности отличают сибирского художника?

- С одной стороны, я понимаю, что такие особенности есть – но банальные вещи не хочется называть. Доморощенность, например. У нас нет никакой школы, базиса. Очень много художников, которые варятся в своём соку. Куча всяких объединений, но это всё очень локальные вещи, не связанные между собой. Эти течения ни на что не претендуют – это всё люди, которые говорят «мы не хотим провозглашать ответственности, делаем своё маленькое дело, будет объединение или нет – неважно». Это минус, потому что у искусства должна быть база, чтобы оно было мощное и сильное. В рамках такого может быть рост, фестивали, выставки. Но этого не происходит. Поэтому я думаю, что художник в Сибири – это художник выходного дня. Неделю работаешь, а в свободное время занимаешься искусством.

- Какая Новосибирску нужна база? Какой-нибудь университет может быть такой базой?

- Да, вполне. Например, в Москве есть школа Родченко. Она с одной стороны связана с профессиональным сообществом, потому что сразу происходит введение в профессиональную среду. Они сразу делают выставки, приглашают кураторов, галеристов, экспертов, они отбирают художников; они учат работать художника со средой. У нас ничего такого нет. Отдельные люди пытаются, но их мало кто слушает. Нужно ведь быть авторитетом для этого. У нас не выстроена социальная среда. У меня куча знакомых, с которыми мы активно начинали. Там была я, конечно, двигателем, но я уверена, если бы они получали какие-то деньги с этого, они бы продолжили этим заниматься. А так на энтузиазме. В 20-30 лет, пока силы есть. Потом семья, обязательства, силы кончаются, появляется быт. Поэтому новосибирское искусство всё время как будто на старте. Когда я начинала, помню, я ходила по клубам, общалась с творческими людьми. Было ощущение, что город на подъеме, но такое же ощущение было и через пять, и через десять лет. С тех пор прошло почти полжизни – но всё на том же месте. Есть приятные штуки, например, ГЦИИ, у них там кураторская программа, связь с немцами, но этого мало. Мне говорят – давай сделаем выставку, а мне уже не очень хочется. Я ведь уже приспособилась выживать без этого всего, просто в вакууме, и мне уже всё разно – будет выставка или нет. У меня есть интернет, улицы, там больше охват, и я вполне довольна. А аудитория у меня в сети. Хотя я считаю, что надо выставляться оффлайн, только это помогает себя оценить по-настоящему. Как только ты выносишь свои работы в общественное пространство, сразу смотришь на них другими глазами.

- А когда вы впервые выставили свою работу?

Очень давно, в 19 лет, что ли. Я тогда другие совсем работы делала. Я лет пять где-то занималась таким странным видом творчества, диджитал-арт сейчас называется. Я снимала ребят разных, делала боди-арт и очень специфический: у меня там были всякие концептуальные вещи, тётенька из досок, тётенька-конструктор… А потом я их вырезала и вставляла в разные коллажи. Кстати, это многим нравилось, когда я забросила, народ даже не ожидал. Мне всё время нравятся какие-то ноу-хау, но в какой-то момент мне показалось, что это что-то странное и фокус у меня тогда совсем сменился. Может, попробую как-нибудь ещё. Сейчас у меня, в общем, две вещи – фотографии и роспись стен. Заниматься чем-то ещё я пока не готова, ресурсов не хватает. Даже две тяжело. Нормальный художник берёт одну какую-то тему и работает с ней.

- Вы придерживаетесь каких-либо внутренних критериев творчества?

- У мня есть внутренние критерии, конечно. Я много смотрю, читаю, езжу на фестивали. И стараюсь делать то, что мне нравится, но чтобы это было понятно и имело какой-то отклик. Можно делать вещь в себе, которую понимать будешь только ты, и это, конечно, легче. Никому не надо объяснять. Есть, например, художники, которые делают только чёрные ёлочки, и всё, что-то это для них значит. Я так не могу. Мне интересны разные вещи и мне приходится каждый раз вырабатывать новый визуальный язык. Я художник скорее эклектичный, к сожалению.


Янина Болдырева

- Почему к сожалению?

- Потому что это размывает твою узнаваемость. Очень удобно делать, например, одни чёрные ёлочки и везде ты проходишь под одним грифом, это облегчает жизнь художника в разы. А человек, который каждый раз хочет удивить себя и других – всем интересно, но все относятся к этим художникам с опаской. Мол, что же он такое выкинет на следующий раз? Может, не будем звать его? Или: этот проект мне нравится, а этот нет, какой же ты? В общем, много сложностей возникает у тех, кто туда-сюда бродит. Монументальная живопись, стрит-арт и фотография занимают очень много времени по отдельности, и, если бы я определилась и остановилась на чём-то одном, возможно, мне было бы легче. Но я хочу быть везде и сразу.

- Что касается продуктивности творчества, вот эти два направления внутри вашего творчества влияют друг на друга как-то?

- Да, безусловно. Мне кажется, я более свободна, что ли. Не ставишь всё на одну лошадь. Можно отдохнуть, посмотреть другими глазами и придумать новое. А потом есть возможность сказать: тут не получилось, пойду в другое место, что-нибудь покрашу. Даже не то чтобы не получилось. Скорее, в социальном смысле не получилось. Например, есть проекты, которые отправляю на конкурсы, а они там ничего не занимают. Мне их жалко, но я могу себе позволить на этом не зацикливаться, а делать дальше.

- Где лучше всего читать про сибирское искусство? Статьи, отзывы.

- Есть общероссийский портал Aroundart, там иногда что-то публикуется про искусство в Сибири. Есть платформа Makers of Siberia – «Мастера Сибири», и вот они очень открыты, там можно самим писать, если у вас что-то происходит. Они публикуют отчёты, обзоры, там даже журналистика какая-то есть. Есть «Речпорт», они иногда печатают и про искусство тоже. Есть на «Сигме» отдельные порталы, иногда бывает интересно. А в плане журналистики такой тухляк. Когда кто-то начинает писать «Художники пришли и раскрасили…» – можно дальше не читать. Вроде и ничего плохого не написали, но и хорошего тоже. От такого восприятие не продвинется. И этого не изменить, нужно, чтобы пришли другие люди и про искусство писать стало модно и интересно. Есть, например, портал «Геометрия», который пишет всякие отчёты про события типа концертов, вечеринок – то, что модно. И мы, когда делали «Дёрн», мы думаем – ну это событие крутое, современное, предложим им. А они нам: «Три тысячи». Расписали нам, что будут делать. С одной стороны, понятно, что они так живут, но с другой стороны – мы ведь некоммерческая организация, у нас художники сами платят взнос. И что этот отчёт даст? Оно того не стоит. Так странно, казалось бы, такой маркет должен сам себя окупать, но на деле пришлось вложить очень много сил и ресурсов. На «Дёрн», который был этой зимой, пришло около ста человек, но все ожидали чего-то своего. Кому-то мало пианистов, кому-то живопись подавай. Потом мы вообще сделали форму обратной связи для отзывов, и там был каверзный вопрос «Если бы на маркете был художник вашей мечты, который бы поразил вас в самое сердце, сколько бы вы готовы были отдать за его работу?» Были варианты: «менее тысячи», «от одной тысячи до трёх», «от 3 до 5, «от 5 до 8», «Больше 8». И самый популярный был «от 1 до 3». За работу, которая поразила в самое сердце! То есть для многих людей искусство – такая периферийная вещь, что они даже не могут представить себе художника, за работу которого бы отдали больше чем три тысячи. А три тысячи – это что? Это только печать. А живопись за такие деньги вообще невозможно создать.

Янина Болдырева


- Если ваша книга – это зин, то планируете потом новые выпуски делать?

- Хочу, конечно, но… Я всегда печатаю на свои деньги и должна думать о том, как распространять. К «Книжной Сибири» будет просто сигнальный экземпляр. Хотя уж есть предзаказы, но люди ещё не знают, сколько им это будет стоить. Я хочу, чтобы это им стоило рублей 600, но это не факт. Сейчас с издательством добиваемся минимизации расходов. 600 рублей – это очень демократично. Другое отношение к искусству сейчас. Искусства стало очень много. Ты можешь выбирать, или вообще не тратить деньги и смотреть в интернете. У меня такая ситуация была в 16 году, я сделала книжку-зин «Порванное пространство», и это была особая книжка – её можно было разрезать и склеить плакат. Я очень долго заморачивалась с дизайном, напечатала 100 штук, она стоила очень дёшево – с упаковочкой, инструкцией. И я сделала классное видео-тизер, запустила в сеть. Многие книгу купили, но была значительная часть людей, которая сказала: «Классное видео!», «Видео супер!». А я недоумеваю: «Чуваки, но это книжка вообще-то…» Люди просто оценили видео, им всё понравилось на расстоянии, и им этого оказалось достаточно. Все, видимо, считают, что художники – это такие люди, которые питаются фруктовыми смузи, которые приносят феи, и порхают эти художники над городом и думают: «Что бы такого порисовать, что бы такого сделать хорошего!». И не надо платить, денежку так покрошил, как хлебушка, и хватит. Опять же, есть стереотип, что искусство – это сплошное удовольствие, что ты как ребёнок зарываешься в краски и творишь. Наверное, у кого-то так проходит, но не факт, что из такого творчества получится искусство. И ты всё равно должен попахать. Это рутина, стресс, рефлексия. Всё сложно, напряжно, социально не выстроено. Ты занимаешься искусством, но не всегда понимаешь, зачем.

- С чего начать знакомство с сибирским искусством?

- Во-первых, надо подружиться с ЦК19, у них там проходили всё лето мероприятия, где они читали философов и разбирались в современном искусстве. Вообще, надо смотреть всякие лектории, слушать лекции. Потом у нас есть несколько площадок: «Арт Ель», у них вообще сейчас нет кураторов, они выставляют всё подряд и это не очень хорошо, но там иногда бывают интересные выставки. Стоит смотреть, какие где выставки проходят. Если где-то в Москве одного месяца хватит, то в Новосибирске, наверное, три месяца надо походить, выбрать. Можно везде подписаться на новосибирских художников, их не очень много, все друг у друга в фейсбуке есть. В октябре пройдёт очередной арт-маркет «Дёрн», мы приглашаем туда именно современных художников очень разных стилей. Все, у кого есть, что купить, причём даже по очень демократичным ценам – от 200 рублей. Можно приходить, знакомиться с художниками. «Графит науки» – там не совсем новосибирские художники, да и не только те, кто рисует на стенах.

- Последний вопрос. У вас много брали интервью, и наверняка есть вопрос, на который вам бы очень хотелось ответить, но у вас никто не спросил, или спросили, но не получилось. Что это за вопрос?

- Наверное, это был бы вопрос о том, как я вижу своё идеальное развитие именно в Новосибирске. Прежде всего, для этого нужна среда. В идеальной ситуации я вижу устойчивую художественную среду, и всё это разные люди – поэты, художники, музыканты. Я вижу, что среда эта разрастается, и я вижу мощный центр современного искусства. Я могла бы даже там работать – и не как куратор. Допустим, у меня есть своя мастерская и я даю свои мастер-классы. Ко мне приходят люди два-три раза в неделю, я читаю лекцию, а в остальное время я могу работать и заниматься своими делами и проектами в разных медиа. И я вижу, конечно, что я зарабатываю не искусством – это ограничивает тебя, как автора, ты подстраиваешься, как мне кажется. Я думаю, что я настроила бы свой супербизнес, которым не нужно заниматься много, и он приносит доход, и я занимаюсь тем, что я считаю нужным. И было бы время на семью. Семья и так участвует в моих затеях, но так бы она ещё активнее в этом участвовала. Мысль о том, что искусство должно на себя собирать с миру по нитке, вообще как-то в Новосибирске не приживается. Все перекладывают это с одной головы на другое. Одни говорят – это забота государства. Государство говорит – а я что, у меня дороги, это забота кого-нибудь другого. Привить бы эту моду на то, что надо спонсировать искусство. Иначе люди будут просто скучно жить, ездить на работу и с работы. И всё.

На самом деле, поражает мысль, что многие люди, пусть даже они далеки от искусства, могут говорить: «Да нам вообще это ваше искусство побоку». Но ведь всё равно вы потребляете искусство – ходите на фильмы, слушаете музыку. Если вы не потребляете изобразительное искусство, это ещё ни о чём не говорит. Вот вы идёте в парк, там выставка с фотографиями, и даже если вы на неё совсем не смотрите, она всё равно влияет на вас – где-то о чём-то услышали, кто-то что-то сказал, и вот уже повод для дискуссии, для разговора. Люди считают, что искусство – это «пошёл в музей на выставку». Да ты можешь годами не ходить на эту выставку, но ты знаешь, что она есть, сходят твои друзья. Нужно расширять границы интересов, чтобы знать, как много есть в мире. Так жить интереснее. А если всё равно, как жить, тогда и не жалуйся – сел в свою машинку, прирулил домой, из одного личного пространства перешёл в другое и тебя ничего не тревожит. Вот и вся жизнь. Наверное, в этом нет чего-то особо плохого – я не могу судить таких людей, – но говорить из своих скорлупок о том, что тебя ничего не интересует, это лукавство. Живого нормального человека всегда что-то интересует. Он что-то слушает, смотрит, воспринимает. Невозможно говорить о современном мире без использования терминологии и знаний из науки. Точно так же невозможно и говорить о современном мире без искусства.